Стань космонавтом

Крутые профессии, перспективные отрасли и лучшие эксперты. Всё для того, чтобы помочь тебе ответить на вопрос «Кто Я?».
Space-man
По запросу найдено: 107 результата
Я - агроинженер. Я отвечаю за технику, которая поливает, копает и ездит по полям. Обеспечиваю её работу и ремонт. А ещё изобретаю и налаживаю оборудование для сельского и лесного хозяйства. От меня ждут свежих идей, как автоматизировать тяжелый труд людей на полях, повысить эффективность работы сельхозтехники и увеличить урожаи. Часто мне приходится придумывать что-то прямо на месте, ведь погода любит преподносить сюрпризы: неожиданно случается то засуха, то затяжные дожди, то заморозки. Как опытный полководец, я должен моментально учесть стихийные обстоятельства и преобразовать свою механическую армию из машин и комбайнов. Найти оригинальные технические решения для нестандартной ситуации и не дать урожаю пострадать. Я всегда устремлен в будущее. Сельское хозяйство быстро модернизируется, а земледелие становится цифровым. Уже скоро состояние почвы, содержание влаги, концентрацию удобрений и другие параметры будет контролировать автоматика, но и за ними тоже придется следить. Так что мне нужно находить общий язык не только с железными машинами, но и с искусственным интеллектом. Разбираться в программировании, микроэлектронике и IT-технологиях.
Я – криминалист. Я собираю улики на месте преступления, а затем исследую и анализирую их. Наверняка ты видел сериалы, где люди в белых комбинезонах, масках и перчатках (ладно, комбинезоны бывают не всегда) изучают каждый миллиметр территории, где было совершено злодеяние. Часто именно они указывают следователю на чьи-то отпечатки, следы или какие-то материалы, которые в итоге помогают вычислить преступника. Так вот это и есть криминалисты, а сериалам можно верить: от грамотной экспертизы зависит 90% раскрываемости дел. Полицейский, следователь и ученый-эксперт – в моей работе есть что-то от каждой из этих трех специальностей. Криминалист – это человек, который появляется на месте преступления первым. Он по крупицам воссоздаёт картину произошедшего. Шаг за шагом он фиксирует обстановку: здесь есть отпечатки, здесь капли крови, здесь непонятная пыль, а на обуви жертвы – глина, которой нет в радиусе ближайших ста километров. Важна любая мелочь. Искать улики я должен словно человек-невидимка. Любое моё неаккуратное движение может изменить картину преступления. Понятие эксперт-криминалист очень широкое. Нередко специалисты выбирают какое-то конкретное направление. Например, дактилоскопия – это все, что связано с отпечатками пальцев. Баллистика расскажет об оружии по пулям и следам от них. Трасология занимается человеческими следами. А еще есть анализ запахов, идентификация личности, следственный эксперимент. Для каждого направления нужны свои навыки и знания. Работа криминалиста достаточно закрыта для общественности. А потому многие (благодаря всё тем же сериалам) слишком романтизируют её. На самом деле это кропотливый труд. Он занимает чуть ли не все время криминалиста: на задание могут отправить в любое время дня и ночи. Эмоционально нам тоже непросто. Дело не только в ужасающих подробностях преступлений, но и в ответственности, ведь часто заключение криминалиста решает судьбу человека. Работы у нас хватает, как бы грустно это ни звучало. Плюс появляются новые методы исследований, например, ДНК-дактилоскопия. Молодой эксперт-криминалист с дипломом, но без опыта работы вполне может рассчитывать на место в правоохранительных органах. Правда, начать придется с должности помощника эксперта.
Среди пробирок, микроскопов, различных удивительных машин и механизмов работаю я: гениальный (и немножко безумный) ученый и человек будущего - системный биотехнолог! Я изучаю клетки и бактерии, как они работают, чем занимаются и на что реагируют. А потом придумываю, как использовать эти биологические процессы для решения различных технологических задач. То есть, пытаюсь заставить микроорганизмы делать то, что нужно мне, буквально дрессирую их! Одних кормлю газом в биореакторе и получаю корм для животных, а других вооружаю ядами и отправляю на борьбу с сорняками. С помощью моих познаний в химии, биологии и генной инженерии превращаю старые, а порой даже вредные вещи и вещества в новые, уникальные, безопасные и востребованные человечеством. Я могу превратить водоросли в топливо для машины, а могу с помощью бактерий создать самовосстанавливающийся бетон, как тебе такое Илон Маск? Какие бы задачи передо мной ни стояли, я всегда придумаю, как с помощью клеток микроорганизмов, животных или растений, создать различные новые (или модифицировать старые) лекарственные препараты, продукты питания или строительные материалы. В будущем все больше вещей из нашей повседневной жизни так или иначе будут связаны с результатами исследований в области биотехнологии. Уже сейчас мы едим генетически модифицированные продукты и лечимся полезными бактериями. Путей развития у этой науки огромное количество, и чем бы я ни решил заняться – везде есть место для открытий с использованием живых организмов.
Я человек, который управляет ветром. Ведь мои знания позволяют обмануть воздух и уговорить его работать на себя. Я знаю, как заставить взлететь самолет или ракету. Я проектирую прототипы фюзеляжей, лопастей и крыльев и, провожу их испытания. Если для достижения цели требуются новые материалы, я выдвигаю к ним определенные требования и учёные начинают для меня изготавливать. Мои знания необходимы не только авиаконструкторам. Автомобили и корабли тоже подчиняются аэродинамике. Именно я делаю Вашу машину устойчивой на земле, а судно на воде. Для этого мне необходимо разбираться в математике, информатике и физике. Также я должен учитывать баллистику и понимать особенности механики тел в различной среде. Сначала я создаю 3D модель, а потом приступаю к тестированию в аэродинамической трубе.
Я инженер-электрик. Проектирую и обслуживаю системы электроснабжения, которые обеспечивают энергией приборы, аппараты, здания, предприятия и даже целые города. Я создаю и собираю электросхемы и делаю так, чтобы электричество бежало по венам любой техники - от приборной панели авто до целой системы контроля космического корабля. Проще говоря, без инженера-электрика не может обойтись ни один проект, где используется энергетическое оборудование. Где бы я не работал, в первую очередь я слежу за тем, чтобы всё оборудование и все электрические коммуникации работали исправно. Лучший способ что-то починить – не дожидаться, пока оно сломается. Поэтому я создаю графики осмотра и проведения обслуживания электрооборудования. Когда ему нужен ремонт – об этом я тоже позабочусь. В случае, если на предприятии или в здании происходит авария, моя задача – быстро ее ликвидировать и принять меры, чтобы это больше не повторилось. Все электрические «новички» сначала проходят курс молодого бойца под моим командованием. Я провожу испытания, тестирование, и принимаю решение об их эксплуатации. Отслужившее свой положенный срок оборудование на «дембель» отправляю тоже я. Кроме знаний в области электроснабжения, мне нужны навыки руководителя и управленца. Я веду документацию, пишу отчеты, слежу за тем, соблюдают ли сотрудники мои рекомендации, при необходимости – забочусь об их повышении квалификации, а также провожу инструктажи по правилам электробезопасности. В моей работе есть очень важное слово – «эффективность». Я должен делать так, чтобы каждый ватт, ампер и джоуль были использованы с максимальной пользой. Это с одной стороны сокращает расходы предприятий, а с другой – бережет экологию. Ведь сегодня ни одна отрасль промышленности, да и вообще любой деятельности не обходится без электроэнергии. Так что и ответ на вопрос о востребованности моей профессии очевиден. Но стоит быть готовым, карьерный рост здесь – дело, на которое нужно время, точнее - опыт. Без него работать со сложными электроустановками нельзя, хотя бы из соображений безопасности.
Я - специалист по энергоэффективности и энергосбережению. Я анализирую, насколько эффективно используются энергетические ресурсы на предприятии и придумываю, как сократить их расход. Дело важное. Ведь по статистике, в прошлом веке человечество потребило больше энергоресурсов, чем за все время своего существования. А к 2040-му году энергоресурсов нам нужно будет ещё на 48 % больше. Это много. Очень много. Именно поэтому я уже сегодня забочусь о разумном энергопотреблении. Мои главные задачи – понять, где происходят основные потери энергии и где её используют нерационально. Для этого я провожу обследования систем энергоснабжения и энергопотребления. А затем - рассчитываю, как можно использовать энергию и энергоносители более эффективно, и решаю, какие энергосберегающие технологии нужно применить. Например, я могу вычислить, что на заводе установлены станки в 2 раза мощнее, чем это нужно по факту. Тогда я предложу их продать и поставить те, которые будут выполнять ту же работу, но расходовать в 2 раза меньше энергии. Или один станок отключить, а второй нагрузить по полной. Вариантов может быть много, а итог моей работы – новая комплексная программа энергосбережения, которую я согласовываю с заказчиком. В моей отрасли особенно нужны молодые специалисты. Здесь важную роль играют новые технологии, всегда нужен «свежий» взгляд и смелые идеи. Можно начинать с позиции инженера-энергетика и продвигаться дальше по карьерной лестнице и стать главным энергетиком предприятия. А ещё я могу открыть свою собственную компанию по проведению энергоаудита.
Я – инженер-энергетик. Моя задача – обеспечивать электричеством предприятия и здания и следить за правильной эксплуатацией энергосистемы. Я, словно постовой, обеспечиваю энергетический порядок на производстве – чтобы электричество поступало без перебоев, а системы не ломались из-за перегрузки. Инженер-энергетик занимается энергообеспечением компании на всех этапах. В первую очередь я рассчитываю, сколько энергии нужно предприятию для комфортной работы. Затем составляю чертежи и заказываю нужное оборудование. Устанавливаю я его тоже сам, точнее контролирую, как это делают мои коллеги. Я слежу, чтобы электричества хватало и на обогрев помещения, и на хорошее освещение, и на «питание» всевозможным станкам, машинам и приборам. А еще я могу работать на тепловых электростанциях. Благодаря мне горящий в котлах уголь нагревает воду, а пар вращает турбины – электричеству быть! Главный вызов, который ждет инженеров-энергетиков в будущем – проблемы с нехваткой основного на сегодняшний день углеводородного сырья, то есть нефти, газа, угля. Чтобы добиться успеха, нужно будет предугадывать тенденции и быстро учиться новому – работать с альтернативной энергией солнца, ветра и воды или, например, осваивать реакторы холодного ядерного синтеза. Сейчас ядерные реакции без нагрева в основном теория (хотя первые испытания уже проводятся). А значит, у тебя есть возможность совершить революцию в энергетике и открыть миру безграничные возможности в этой сфере. Конечно, не без упорного труда :)
Я – специалист по публичной истории. Моя работа -- объяснять сложные исторические события и факты понятным языком. Я вывожу историю за рамки научного сообщества и образовательных учреждений и делаю её доступной каждому. Как волшебник, я оживляю скучные исторические факты и превращаю их в увлекательные рассказы. Я консультирую писателей, сценаристов и кинорежиссёров, организовываю конференции и публичные дискуссии на исторические темы. Я пишу статьи для газет и журналов, работаю на телевидении или в музеях. А еще я возглавляю общественные исторические клубы, провожу рыцарские турниры и реконструкции знаменитых битв, работаю над научными исследованиями для частных лиц и компаний. Сейчас всё больше людей стремится отыскать свои корни и составить родословную. Жители городов хотят записать историю своего поселения, а предприятия и деловые династии -- корпоративную историю. Для этого они обращаются ко мне. Я нахожу в архивах нужные документы, изучаю их, составляю интересный отчёт и презентую его заказчику. Также я провожу собственные научные исследования того, как историю воспринимают и интерпретируют обыкновенные люди, которые не связаны с научным сообществом. Моя профессия родилась недавно, когда обществу потребовались ответы на сложные исторические вопросы: на самом ли деле происходили определенные события и какие последствия они имели. И хотя моя специальность ещё достаточно редкая для России, её востребованность растет с каждым годом. Начав карьеру с написания небольших статей или частных консультаций, со временем я могу стать знаменитым популяризатором истории, например, сделав собственный исторический проект на телевидении.
Я – краевед. Я изучаю историю конкретного региона и все, что с ним связано. Круг моих интересов четко очерчен на любой карте нашей страны. Я исследую все, что находится внутри границ края, области или республики: местную историю, сообщества, географию, культуру. Моя цель -- среди огромного национального наследия страны не дать затеряться тому, что меньше по размеру, но не по значимости: деталям, неповторимому колориту и уникальным особенностям региона. В таких больших странах, как Россия, мой труд незаменим. Я знаю, с чего начинается Родина. Я помогаю историкам сложить единую мозаику государства из мельчайших деталей: ее краев, регионов, областей и даже отдельных семей. Я устанавливаю «мостики» между национальным и личным прошлым. Моя специальность одновременно и очень традиционная, и очень перспективная – интерес к исследованиям и историческому прошлому заметно растет. В туристических местах мой труд и вовсе незаменим, ведь именно ко мне гости города первым делом едут из аэропортов и вокзалов. За консультациями ко мне часто обращаются люди самых разных профессий: от политиков и архитекторов до художников и режиссеров. Ведь я знаю не только факты, но и душу региона.
Откуда мы узнаем историю? Из источников. К ним относится все, что содержит информацию об истории человечества. Но источник мало просто найти и увидеть, его нужно правильно истолковать. Это и есть моя работа. Я – источниковед. Я изучаю источники письменные, устные, изобразительные, вещественные… В общем, скучать мне не приходится! После того, как, например, археолог раскапывает что-то новенькое, он передает это мне. Можно сказать, я один из первых, кто может заполучить исторический эксклюзив. Я должен разбираться в ушедших системах измерений, тонкостях дипломатии прошлого, гербах, материалах и даже моде. А еще знать множество «околоисторических» дисциплин, например палеографию (изучение древних письменных источников) и хронологию. Я исследую источник со всех сторон, определяю его подлинность и ценность, обдумываю, какую информацию из него можно извлечь. Еще я сам разрабатываю методы проведения этих исследований, изучаю и структурирую внешние признаки источников и оцениваю степень достоверности сведений, которые можно из них получить. А вот проанализировать всю эту информацию и вплести ее в канву истории – задача историка. Наполеон говорил: "Кто знает историю, знает будущее". Специалисты в моей сфере будут востребованы всегда: каждый день настоящее становится прошлым. А значит, работу мне обеспечивает само время. И еще источниковеда не заменить роботом, ведь я мыслю так, как не умеют даже самые продвинутые машины.
Я – исследователь в сфере digital humanities или «цифровой гуманитарий». Я использую цифровые технологии, которые изначально были созданы, например, для энергетики или банковской сферы, и с их помощью провожу исследования в гуманитарных науках. Моя профессия удивительна, потому что сочетает в себе то, что всегда было принято разделять, ведь я -- гибрид гуманитария и технаря. Я знаю, как анализ данных (data science), автоматическую обработку текста (text mining), теорию сетей и геоинформатику соединить с литературой, историей или, например, философией. Раньше учёным приходилось тратить месяцы и годы жизни на работу в архивах. Но я придумал технологию автоматического извлечения фактов из текста. Теперь историку достаточно сделать запрос: в каких сражениях численность войск была более ста тысяч? И он тут же получит ответ! Благодаря мне рукописи оцифрованы, снабжены «умной» разметкой и инструментами интеллектуального поиска. А ещё я помогаю увидеть прошлое в новом свете! Результатом моей работы с источниками может стать 3D-модель Древнего Рима или интерактивная карта переписки французских просветителей. Цифровые технологии стремительно проникают во все виды исследований. Учёным нужны новые базы данных, онлайн-энциклопедии, программы для изучения художественных текстов и анализа их авторства. При этом сотни тысяч источников ещё не оцифрованы! А значит, впереди у меня горы работы. Чтобы справляться с ней на «отлично», я должен получить хорошее гуманитарное образование и освоить навыки программирования, графического дизайна и трёхмерной визуализации. Впрочем, я не только упрощаю работу исследователей всего мира. Во время анализа и обработки письменных источников я сам могу совершить историческое открытие или получить данные для собственного исследования, результаты которого опубликую в солидном издании.
Я – археолог. Моя задача – находить артефакты и с их помощью устанавливать, что происходило на Земле сотни тысяч и даже миллионы лет назад. Я -- человек, который воскрешает прошлое. Благодаря мне люди знают, как выглядели древние ящеры, какая посуда была у первобытных племён и почему погибли цивилизации прошлого. Для этого мне приходится вести настоящее детективное расследование и раскрывать исторические тайны, которые я в буквальном смысле слова достаю из-под земли. А дальше по извлеченным на поверхность вещам, предметам и останкам я воссоздаю события давно минувших эпох и веков. Но черепки ничего не расскажут просто так. Чтобы считать информацию с артефактов и сделать правильные выводы, мне нужны хорошее историческое образование, широкий кругозор и умение собирать разрозненные детали в единое целое. Большую часть времени я работаю под открытым небом в экспедициях. Часто я так увлечён, что не замечаю палящего солнца или пронзительного ветра. Сначала я раскапываю слои земли, нередко обыкновенной лопатой, а потом кисточкой обметаю найденные предметы. Нужно быть очень осторожным, потому что любое неловкое движение может повредить хрупкие артефакты. Мной движет азарт учёного и желание во что бы то ни стало понять, что я обнаружил. Кому принадлежала эта вещь? Что произошло с её владельцем? Не всегда это понятно сразу, поэтому после раскопок я продолжаю исследования в лаборатории. Как и любой археолог, я мечтаю совершить сенсационное открытие, которое перевернёт наше представление о прошлом. И это вполне возможно, ведь историю, как известно, пишут победители. Многое может быть искажено или приукрашено, но артефакт -- вещественное доказательство, которое говорит само за себя. Главное быть везучим и найти его! На нашей планете ещё много захватывающих тайн, которые ждут своего часа, и у меня всегда есть шансы раскрыть одну из них.
Я -- специалист в области научной и технологической политики. Я анализирую ситуацию в сфере науки и технологий и советую профильным компаниям и организациям, куда направить силы. Я создаю стратегии развития и, словно автомобильный навигатор, прокладываю оптимальный маршрут, по которому стоит идти, чтобы достичь успеха. Я могу проанализировать, например, инновационные возможности страны, отрасли, региона или отдельной компании. Для этого у меня есть целый арсенал специальных методик и инструментов. Например, метод финансовых коэффициентов или индексы цитируемости ученых. Даже не знаю, что звучит сложнее, но разбираюсь я и в том, и в другом. Я собираю тонны разрозненных данных и формирую на их основе выводы и тенденции, необходимые для решения конкретных задач. Такие специалисты, как я, нужны и частным компаниям, и государству. Знать и использовать все возможности научно-технологической отрасли – значит уверенно развиваться и быть в списке мировых лидеров.
Я участвую в создании поездов будущего – разрабатываю принципиально новые, более совершенные материалы для их производства. Вагоны, полностью изготовленные из металла – это давно прошлый век. Я создаю так называемые полимерные композиционные материалы, проще говоря, пластик, из которого потом отливают отдельные детали поездов. Материалы, которые я создаю, не только легче, но и прочнее металла. Многие технологии я заимствую из авиастроения и в будущем поезда будут передвигаться так же быстро как самолёты. Мы стараемся разработать такие материалы, которые позволят поездам набирать рекордные скорости и при этом двигаться плавно и бесшумно.
Растения кормят людей и животных. А я кормлю растения, ведь я – агрохимик. Правда, во мне нуждаются не все растения, а только культурные! Не в том смысле, что эти растения такие культурные, что ходят в оперу и читают Пушкина, а в том, что они давно не дикие и выращиваются человеком в полях и садах. «Еда» для растений – это химические соединения, растворенные в воде, которые впитываются корнями, но запасы этой «еды» в земле не бесконечны. Поэтому я изобретаю «вкусные» добавки для трав с деревьями и забочусь, чтобы в почве их было достаточно! Работать приходится и на природе (а как иначе получить образцы?), и в лаборатории (а как иначе их проанализировать?). Особенно тщательно я слежу, чтобы удобрения, которые могут быть полезными для растений, не были при этом вредными для людей, которые съедят фрукты и овощи. Поэтому моя лаборатория оборудована большими комплексами для химических и биологических исследований, связанных с компьютерами. Население нашей планеты постоянно растет. Каждый день нужно все больше продуктов питания, и их количество напрямую зависит от труда агрохимиков. Упорная работа может сделать тебя знаменитым исследователем или руководителем. Можно дорасти даже до директора научно-исследовательского института!
Я – специалист коксохимического производства, превращаю каменный уголь в очень важные для металлургических комбинатов продукты -- кокс и коксовый газ. Каменный уголь в чистом виде при сжигании дымит и даёт недостаточно энергии для плавки металла. Моя задача -- превратить этот несовершенный продукт в высококачественное и бездымное топливо. Я настоящий химик, только вместо стерильной лаборатории тружусь на огромном заводе, а вместо стеклянных пробирок у меня огромные батареи коксовых печей. Каменный уголь привозят на коксохимические заводы из шахт. Сначала я принимаю сырьё, помещаю его в хранилище и отправляю образцы в лабораторию. Самые ценные сорта каменного угля при нагревании спекаются и становятся очень прочными, а значит, долго будут давать жар в доменной печи. Но такого сырья добывают мало, поэтому его нужно смешать с другими сортами угля, чётко рассчитав пропорции по специальной формуле. Полученную смесь называют шихтой. Моя бригада отправляет её в коксовые печи, которые выглядят как гигантский радиатор отопления. Уголь без доступа воздуха нагревают до температуры от 950 до 1100°С и прокаливают несколько часов. В итоге получается субстанция, которую называют коксовым "пирогом". Огненный "пирог" остужают водой, просушивают, сортируют и отправляют на предприятия. Кроме кокса, при плавке угля выделяются коксовый газ, который тоже используют в металлургии, бензол, толуол, этилен, смолы и масла -- ценное сырье для химических заводов. Из них делают моющие средства, парфюмерию, удобрения, пестициды, полимеры и даже лекарства. Не так давно в мире появилась бескоксовая металлургия, но сейчас с её помощью перерабатывают всего 2% руды -- так что мне ещё работать и работать. Я могу начать с должности техника-коксохимика, для этого достаточно получить среднее специальное образование, а со временем окончить вуз и стать главным технологом завода.
Я – специалист по металлургии цветных металлов и сплавов. Отвечаю за соблюдение технологии плавки и обработки металлов в цехах, разрабатываю новые способы и внедряю их в жизнь. Железо, марганец, хром, а также их производные -- сталь, чугун и ферросплавы – это черные металлы. Цветные – все остальные, включая благородные: золото, серебро и платину. Так что мне есть, где разгуляться. Я работаю на металлургическом заводе, досконально знаю процесс производства и руковожу коллективом, словно тренер. Моя задача -- организовать слаженную работу цеха, выбрать необходимое оборудование, проследить за соблюдением технологии и привести всех к победе, добившись идеального качества готовой продукции. Я знаю все свойства цветных металлов, подбираю сырье и рассчитываю его количество для их изготовления, совершенствую методы получения и ищу способы удешевить производство. Цветные металлы получают из руд, которые добывают на месторождениях полезных ископаемых. Горы руды выглядят как барханы камней и пыли, и нужно постараться, чтобы получить из них новенький сияющий металл. Есть два способа переработки, и именно я выбираю, какой из них использовать. Можно раздробить руду, высушить, обжечь и отправить в огромную плавильную печь. Второй вариант -- поместить руду в водный раствор с примесью других веществ, чтобы выделить металлы при помощи химической реакции. В этих трудоёмких процессах я рассчитываю температуру плавки или количество дополнительных химических ингредиентов, а затем – слежу насколько точно металлурги выполняют мои предписания. Ведь ошибка может привести к браку всей партии металла и даже стать причиной поломки оборудования (а стоит оно ого-го!). Медь, олово, цинк, алюминий, титан, никель и другие металлы -- важные материалы для производства автомобилей, самолетов, ракет и даже бытовой техники. В нашей стране доля экспорта продукции из цветных металлов доходит до 85%! Стоит ли говорить о моей востребованности на рынке труда. Кстати, на мне лежит большая ответственность не только за производство, но и за его последствия для экологии. Нужно сокращать потребление энергоресурсов и выбросы вредных веществ, при этом улучшая качество продукции. Я могу начать работу на заводе с должности младшего техника, а со временем стать главным инженером.
Я – инженер по металлургическим машинам и оборудованию. Придумываю, проектирую, монтирую и настраиваю технику на металлургических заводах. Транспортёры, укладчики, толкатели, агломерационные машины, ковши, конвертеры, фурменные приборы и доменные печи – это всё «моё родное». При помощи моего оборудования металлурги превращают руду и другое сырье в металлы и сплавы, отливают и штампуют металлические изделия. Иногда меня называют повелителем машин. Я не только «мать» этих практически огнедышащих драконов, я бережно забочусь о своих электромеханических подопечных, чтобы они работали долго и безопасно. Металлы из горных руд можно добыть при помощи электрического тока, расплавив сырье до высокой температуры или в результате химической реакции в водном растворе с добавлением других веществ. Каким бы ни был процесс, для этого нужно много разного оборудования. Работа над новым проектом начинается с изучения задачи. Мне нужно чётко представлять: где и как технику будут использовать. Потом я создаю чертёж будущего агрегата: просчитываю размеры и мощность каждого узла, шаг за шагом продумываю и прописываю каждую деталь. Готовый проект отправляю в производство. Но и дальше я не расслабляюсь -- нужно проконтролировать монтаж машины на заводе, обучить сотрудников управлять ею и наладить работу. Я обладаю незаурядными познаниями в механике и электронике, досконально разбираюсь в тонкостях металлургического производства. Это позволяет мне изобретать машины, которые будут дешевле, надёжнее и продуктивнее предыдущих моделей. Из множества железок я создаю агрегат, который станет душой металлургического производства и даст работу тысячам людей. Именно поэтому я один из самых важных специалистов на машиностроительных и металлургических заводах. Металл остаётся одним из самых востребованных материалов в мире, поэтому моя профессия не потеряет актуальности ещё долгие годы. Я могу начать с должности рядового специалиста, а со временем стать главным инженером.
Я – глазир, специалист по новым стекольным материалам и технологиям. Создаю "умные" стёкла для дисплеев, сенсоров и экранов гаджетов, высокопрочные стёкла для прозрачных небоскрёбов и суперсовременных автомобилей, тончайшие прозрачные покрытия для линз фото- и медицинской техники и других товаров. Люди освоили производство стекла более 5 тыс. лет назад, и сейчас человечеству уже мало просто прозрачного и герметичного материала. Развитие новых технологий требует более сложных решений. Я создаю композиты -- материалы, состоящие из слоёв стекла и других химических элементов, а также синтетическое стекло с различными добавками. Так можно добиться повышенной прозрачности, исключительной легкости или гибкости, сделать материал, который меняет свой цвет в разных условиях или стекло, которое невозможно разбить. Я экспериментирую с различными химическими формулами и способами обработки, испытываю опытные образцы. Когда технология готова, пишу инструкцию для серийного производства. Моя профессия очень перспективна, так как стекольная промышленность привлекательна для инвесторов, которые открывают новые заводы и вкладывают деньги в современное оборудование и технологии. Уже совсем скоро в стекло начнут вживлять чипы и контроллеры, которые сделают его не просто материалом для окон, а интерактивной вещью с искусственным интеллектом. Я могу начать свою работу в экспериментальной лаборатории стекольного завода, а со временем открыть технологический стартап и стать автором уникального материала, который принесет мне мировую известность.
Я – специалист по литейному производству. Изготавливаю металлические детали и организовываю работу литейного цеха на машиностроительных и автомобильных заводах. Я похож на скульптора, который создаёт произведение причудливой формы, только вместо глины использую расплавленные чёрные и цветные металлы. Заливаю их в специальные формы и охлаждаю, получая детали необходимой конфигурации. Из таких заготовок потом собирают самые разнообразные механизмы -- от мелких приборов до самолетов и океанских лайнеров. Работа над новой деталью начинается с изготовления формы для заливки металла, которую я проектирую при помощи специальной машины. Далее я рассчитываю, сколько и каких компонентов необходимо, чтобы получить нужный металлический сплав. Раскалённая жижа попадает в машину для литья, которая очищает сплав от примесей и разливает по формам. Важно, чтобы в расплавленном состоянии металл мог растекаться даже по самым маленьким и тонким сечениям формы. А остывая, минимально уменьшался в объеме. Остывшие заготовки я отшлифовываю и оцениваю их качество. Это всегда волнительный момент, который показывает, насколько хорошо моя бригада сделала свою работу. Хороший литейщик должен разбираться в металлургическом производстве и уметь управлять множеством сложных машин. В литейном цехе работают крепкие и выносливые парни, ведь нам часто приходится поднимать тяжёлые детали, работать возле раскаленной печи, в том числе и в ночные смены. Я должен быть максимально осторожным и внимательным, соблюдать технику безопасности, ведь я несу ответственность за всё, что происходит во время моей смены. Я востребованный специалист с хорошими возможностями роста (как тебе перспектива делать детали для последних марок авто или даже марсохода?) и правом досрочного выхода на пенсию. Со временем могу стать начальником цеха или даже открыть собственное литейное производство.
Я – аппаратчик в производстве твердых сплавов и тугоплавких металлов. Создаю суперпрочные вещества, которые не боятся даже самых жестких перегрузок и температуры 1000 градусов. Я одновременно и химик, и металлург -- выуживаю из одних металлов всю суть: соли, кислоты, окислы -- и замешиваю с другими. Из получившихся сплавов делают резцы, сверла, подшипники и другие инструменты, которые могут спокойно просверлить сталь или разрезать камень как ножом по маслу. По сути, я как повар на кухне. Только вместо мясорубки и ножа в моем арсенале реакторы, выщелачиватели, фильтровальные аппараты, центрифуги, подогреватели, насосы и другая супертехника. А вместо мяса и капусты: вольфрам, титан, тантал и хром, скрепленные кобальтом и никелем. Главное дотошно следовать рецептам, неточность в несколько граммов или градусов может застопорить работу цеха на целый день. Так что моя работа -- почти всегда одновременный урок химии, физики и немного физкультуры, учитывая, сколько мне приходится передвигаться по цехам. В моей специальности есть четыре разряда. Новички работают в основном с исходниками -- замешивают, чистят, закладывают, грузят, и даже это делают под контролем “дедов” металлургии. Непосредственное управление крутой техникой доверяют более опытным специалистам. А высшим пилотажем в нашей работе считается умение распознать поломку и устранить ее. Но всегда есть куда расти. Ракеты летают все дальше, лампочки светят все дольше. Нужны новые сплавы! Ученые строят теории, а я должен претворять их в жизнь. Так что работы хватит до самой пенсии.
Я – оператор линии по обработке цветных металлов. Отвечаю за все этапы изготовления деталей из меди, цинка и других металлов и их сплавов. С помощью специальных станков я пилю, режу, фрезерую, полирую и даже волочу (ничего обидного, так называет процесс изготовления проволоки). Я могу изготовить всё, начиная от мебельной фурнитуры, заканчивая деталями для военной техники, - дайте только мне металла побольше, да «поцветнее»! В моей специальности три разряда. Но начинаются они с третьего и заканчиваются – пятым. Чем выше, тем больше у оператора знаний, опыта и ответственности. Если в третьем разряде достаточно знать расположение оборудования в цехе и схему управления отдельными агрегатами, то в пятом я уже должен настраивать оборудование, выявлять и устранять неполадки на всей производственной линии. У каждой технологии обработки цветных металлов очень много нюансов. Я должен постоянно следить за скоростью подачи материалов, быстро перенастраивать линию на изготовление других изделий и моментально замечать, если среди готовой продукции появился брак. Еще каких-то 40 лет назад моя профессия выглядела совершенно иначе. Линии по обработке металлов были механизированы, а сейчас они автоматизированы. Сегодня выпускают суперсовременные станки, в которых я «копаюсь» с не меньшим удовольствием, чем в смартфоне последней модели. Например, фрезеровку от и до выполняют машины, а мне остаётся лишь задать нужные параметры и проверить результат. При этом, если происходят неполадки, я обязан управлять линией обработки вручную. Но в любом случае разбираться в современных технологиях всегда проще молодым специалистам, так что добро пожаловать!
Я – инженер-металловед. Знаю всё о свойствах различных металлов и исследую, как эти свойства изменяются, если металлы смешивать друг с другом или с иными веществами, нагревать, остужать, отливать, прессовать, сваривать – в общем подвергать любым воздействиям. А ещё в брутальном мире металла я настоящий творец -- создаю новые сплавы, которым не страшны даже самые экстремальные условия. Укрепить батискаф для погружения в Марианскую впадину? Это ко мне! Обеспечить работу ракетных установок? Вставайте в очередь! Я знаю, при какой температуре испаряется железо и сколько весит ведро ртути. Все это держу в голове. Не веришь? Вот, пожалуйста: испарение проходит при 2862 градусах, а ведро ртути тянет на 130 кг! Я в курсе всех этапов рождения новых материалов: от проектов до испытания и внедрения. Так что ищи меня где-то между офисом, доменной печью, лабораторией и испытательным полигоном. Я уже освоил все ультрасовременные методы исследования металлов (например, автоионную микроскопию, которая показывает малейшие изменения в структуре металлов) и разрабатываю новые. Под моим руководством -- техники, лаборанты и рабочие цехов. Я знаю все законы и нормативы, вплоть до правил охраны окружающей среды и радиационной безопасности (это особенно важно для космической металлургии). Ах, да, отчеты для руководства тоже на мне. В условиях конкуренции каждое предприятие хочет иметь козырь в рукаве. А именно я – тот самый пусковой механизм, с которого начинается производство инновационной продукции. Я могу работать на металлургическом комбинате и улучшать свойства металлов, которые там перерабатываются, а могу углубиться в мир высоких технологий и изобретать сплавы, которые будут нужны для конкретных целей, например, для выкапывания котлована на марсианском полюсе в -140.
Я – инженер-триботехник. «Какой-какой техник?», – спросишь ты. И будешь далеко не первым, поэтому у меня всегда есть заранее подготовленный ответ. Триботехника – довольно молодое инженерное направление, которое исследует трение рабочих поверхностей деталей в машинах и инструментах. А я повелитель силы трения. Внутри машины что-то стучит, шаркает, кряхтит и мучается? Я спешу на помощь, ведь моя задача – спасать детали от трения и износа и продлевать механизмам жизнь. Я как свои пять пальцев знаю внутренний мир любой машины, будь то ракетный двигатель или стандартный автомотор. И знаю все «тёрки», которые происходят между их деталями. Словно психолог я нахожу суть конфликта и помогаю его сгладить. Только в случае с механизмами словами не обойдешься. Я провожу антифрикционную (понижающую трение) и фрикционную (повышающую трение) терапию. Иногда мне приходится вносить в конструкции серьезные изменения, а иногда нужно понять, какой тип смазочного материала из сотен разновидностей решит конкретную проблему. Мой скользкий (или наоборот, шероховатый) трудовой путь проходит через цех, где я контролирую ремонтные работы, либо через лаборатории, когда создаю и тестирую новые системы или смазочные материалы. Мозг триботехника забит формулами, теоретической механикой, общеинженерными дисциплинами, трудами Ньютона и другими фундаментальными вещами. И это не от того, что я такой любопытный (хотя да, я такой), а потому что укротители трения востребованы на любом промышленном производстве. Намного проще иметь в арсенале специалиста, который будет продлевать жизнь существующим механизмам, чем каждый раз проводить дорогостоящий ремонт или вообще покупать новые. А весь свой профессиональный опыт я могу использовать в научной сфере и написать диссертацию. Триботехника, трибофизика и трибохимия -- такие направления развиваются в трибологии сейчас. Наука жаждет свежих умов, идей и решений. А молодой науке – молодых ученых!